У англичан двойное отрицание обычно означает «да». Но не у остальных европейцев. Недавнее двойное «нет» Франции и Нидерландов практически прикончило новую европейскую Конституцию. Большинство американцев не вполне понимает, что с этим делать. Самым заметным и громким было ликование. Консервативные комментаторы радовались этим результатам, видя в них поражение Жака Ширака и его мечты об альтернативе американской гипердержаве.

Европейская Конституция – это дурно написанный, запутанный документ, о кончине которого даже не стоит сожалеть. Ведь, как писал Эндрю Моравчик из Принстона, Конституция почти ничего не изменила бы, кодифицировав существующие соглашения почти во всех областях. За двумя исключениями – более согласованный и единообразный подход к борьбе с преступностью и внешней политике.

На самом деле и во внешней политике Конституция не привела бы к большим переменам. Нынешний верховный представитель по внешней политике стал бы таким же бессильным «министром». Она не изменила бы того обстоятельства, что ни Жак Ширак, ни Тони Блэр никогда не отдадут разработку серьезных политических решений брюссельскому бюрократу. Посмотрите, кто ведет переговоры, когда речь идет о серьезных вещах, как в случае переговоров Европы с Ираном: министры иностранных дел «большой тройки». В это время верховный представитель сидит на конференциях по мирному процессу на Ближнем Востоке.

В этом и состоит ирония недавних голосований. Революционность заключалась в том, что все должно было остаться по-прежнему. Можно утверждать, что европейцы полностью осознавали, что голосование не изменит ничего в их повседневной жизни. И поэтому появилась прекрасная возможность сделать его символически протестным. Но этот символический жест очень важен. И это голосование свидетельствовало о трех вещах.

Во-первых, о недовольстве экономической реформой. Чтобы понять, почему люди голосовали против Конституции, следует прислушаться к ее противникам. Почти никто не выступал против единой внешней политики (которую, по опросам, поддерживает более 70% населения) или более согласованной работы полиции (которая после 11 сентября также чрезвычайно популярна). Почти все основные силы движения против принятия Конституции выступали, в основном, против одного и того же – ориентированных на свободный рынок реформ, с которыми ассоциируется Брюссель.

По всей континентальной Европе людьми, голосующими за «Европу», обычно оказываются образованные горожане, связанные с частным бизнесом. Это обусловлено их пониманием того, что именно Брюссель создает общий рынок, снижает тарифы и прекращает регулирование промышленности. Именно Брюссель теперь активно подталкивает дальнейшие реформы, например, так называемую Лиссабонскую программу.

В Европе Брюссель врагом свободного рынка называет только британская еврофобская консервативная пресса и ее сторонники в Соединенных Штатах. Так, в редакционной статье The Wall Street Journal утверждалось, что Конституция «усилит влияние французского социализма на континенте». Редакция была уверена в том, что деловые круги и предприниматели (выступавшие за Конституцию) и европейские профсоюзы, пенсионеры и сторонники протекционизма (выступавшие против нее) страдали от того, что Фридрих Энгельс называл «ложным сознанием». Я склонен считать, что европейские предприниматели лучше понимают значение Брюсселя, чем нью-йоркские журналисты.

Во-вторых, голосование было направлено против иммиграции и мобильности рабочей силы. «Нет» Голландии явно связано с этим. Кошмар, разворачивающийся в этой стране, состоит в том, что значительная часть иммигрантов из Северной Африки оказывается не либеральной, не желающей ассимилироваться и все более склонной к насилию. На этом мрачном фоне голландцы с большим подозрением относятся к продолжающемуся расширению Европы. Они также недовольны помощью, оказываемой зарубежным странам. Голландцы сегодня вносят в Европу больше всего средств на душу населения и полагают, что расширение ЕС происходит за их счет.

Последний, связанный с первыми двумя, важный знак нынешнего времени имеет отношение к Турции. Членству Турции в Европе был нанесен смертельный удар. Наиболее сильными доводами в этой кампании были антитурецкие, и политики это учтут. Через два года вероятные лидеры Германии и Франции (Ангела Меркель и Николя Саркози) выступят против членства Турции в ЕС.

Конечно, Европа отчаянно нуждается во всем том, что вызывает популистскую паранойю. Она нуждается в более глубокой экономической реформе для выживания в новую эпоху глобальной конкуренции, в большем числе молодых иммигрантов для поддержания своего социального рынка и более стратегических отношениях с мусульманским миром, который заметно укрепило бы членство Турции в ЕС.

Возможно, европейский проект был слишком элитарным, а его лидеры совсем не желали разъяснять свои действия своему населению. Но прежде чем заняться воспеванием власти народа, прислушаемся к тому, что действительно сказали люди, и зададимся вопросом: хорошо ли это для Европы, для Соединенных Штатов и для всего мира?